Будущий чччччеловек

Леля Тарасевич

Мама, которая задаёт вопросы, самой себе и другим, письменно и устно, про себя шёпотом и громко вслух.

Мама, которая задаёт вопросы, самой себе и другим, письменно и устно, про себя шёпотом и громко вслух. ... показать

Отвела сегодня сына в сад и топаю к дому. Иду, ни о чем не думаю, не тороплюсь, утро такое светлое, ветерок теплый и жизнь вообще чертовски хорошая штука.

На площадке гуляет бабушка с мальчуганом лет двух. У него тоже ветерок теплый и утро светлое, он визжит, прыгает в мокрый снег, радостно бьет ладошками по заснеженным еловым лапам и заливисто хохочет.

Однако у бабушки утро явно не задалось. Еще лет 20 назад. Она громко возмущается каждым действием внука: “Да куда ж ты лезешь, вымажешься весь, придем, как свиньи, домой! И не ори ты так! Васька! Ты что, не слышишь, оглох на оба уха? Вот ведь бестолковый ребенок! Да на что тебе эта елка? Никакого сладу с ним нету! И что ж нам такой мальчик достался?! Вот отдам тебя тете!”

Васька настораживается и поворачивает свое испуганное личико ко мне, потому что поблизости никаких других тёть не наблюдается.

– Я чужих детей не забираю! – громко сообщаю я Ваське, зло зыркаю на бабушку и шагаю дальше.

Честно говоря, забрать его в этот момент мне хочется больше всего на свете. Схватить двумя руками и бежать от этой бабушки. Спрятать. Отогреть. Забросать ласковыми словами. Рассказать, какой он замечательный, и что жизнь вообще чертовски хорошая штука.

Но так нельзя. И даже нельзя прочитать лекцию этой бабушке о правилах общения с детьми. Просто потому, что я сама не люблю советов. Особенно про воспитание. Я хмурюсь и иду дальше, и утро тоже начинает сразу хмуриться.

У дома завожу машину, выхожу счистить снег и слышу строгий голос мужчины из припаркованного рядом БМВ:

– Ярослав Владимирович, куда это Вы пошли?

Я кручу головой, стараюсь делать это как бы непринужденно, типа я совсем не интересуюсь, но Ярослава Владимировича, хоть убей, не вижу.

– Аааа, Вы собираетесь облизнуть мусорку… Очччень хорошо, – продолжает мужчина игриво-строгим голосом.

Я отбрасываю показную непринужденность и вытягиваю шею е мне срочно надо увидеть Ярослава Владимировича, облизывающего мусорку. Мужчина отходит от машины, и я вижу, что рядом с ним бежит розовощекий сорванец, действительно посягающий на рядом стоящую урну. Отец улыбается ему. И мне. И утру. И ветру. И снегу. И даже урне. Берет ручку сына в свою и идет к дому:

– Мусорку надо облизывать только с папой и только, если голодный. А я сегодня уже завтракал. А ты завтракал? Да, очччень вкусная каша у мамы. Вкусней мусорки… – повествует он, характерно растягивая чччч…

Я сажусь в машину и думаю, о том, что в жизни у Ярослава Владимировича и Васьки будет еще много разных перипетий, иногда случится кризис, и даже, возможно, накроет депрессия. Но вот куда каждый из них пойдет в момент своего кризиса – к людям или к бутылке – закладывается сегодня, в это самое утро, где-то здесь, между еловыми ветками и грязной мусоркой.

И верится, что Ярослав Владимирович вырастет чччччеловеком. Просто потому, что его уважают уже сегодня. В это светлое утро. И он уже в курсе, жизнь – чертовски хорошая штука.

Смотрите также:
Воспитание — это родительская иллюзия
8 рекомендаций родителям, чтобы воспитание ребенка стало увлекательным путешествием
Как получать от материнства удовольствие

Рассказать друзьям

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: