Не лишайте своих детей дара плакать

Дети, особенно малыши, плачут много и пользуются любой возможностью проявить через слезы свои эмоции. Взрослых это раздражает, огорчает, вводит в панику. Словно у нас есть установка, что дети плакать не должны. Поэтому даже грудничок может услышать в свой адрес “Ну что ты плачешь? А ну успокойся”, не говоря уже о мальчишках, которых обязательно укорят, что они ревут, как девочки. А девочкам напомнят, что они таки девочки и вести себя должны тихо и скромно, без слез и истерик.



Если ребенок постоянно слышит запрет на слезы, то он учится не принимать свои чувства, прятать их поглубже, избегать и стыдиться их. Взрослые не должны запрещать детям чувствовать, их задача — помочь с ними справляться. Екатерина Сиванова о том, почему нам стоит пересмотреть свои взгляды на детские слезы.

Не плачь! Это некрасиво!

Вот сцена вчера в трамвае. Заходят женщина (думаю, что бабушка, не няня) и ее внук .

Мальчику года три-четыре. Надо пройти через турникет (валидатор). Бабушка прикладывает билет к считывателю уже под возмущённый крик ребёнка: «Я сам! Я сам!..» В трамвае на полу грязно и скользко. Бабушка крепко держит внука за руку и пропихивает между этих дурацких (кто их придумал?!) палок. И всё… Начинается плач на весь трамвай.

Я уступаю место им и специально ухожу подальше, чтобы не видеть и не слышать. ( Детский плач меня давно не раздражает, заводят взрослые рядом и реакция взрослых, которые рядом случайно)

Не вижу, но слышу. Малыш рыдает и причитает: «Я сам… Я хочу сам… Я хочу на руки… Сядь!… Это был мой билетик… Я сам…» Бабушка твердит: «Не плачь! Это некрасиво! Успокойся. Ты мешаешь тетям и дядям ехать на работу. В другой раз я тебе куплю твой билет. Посмотри, какой ты некрасивый. Ты же мальчик! Нельзя плакать!..»

Естественно, рядом возникает голос «доброй тёти»: «Не плачь! Будешь плакать — трамвай тебя и бабушку не повезёт. Придёт контролёр и высадит вас на улицу. А там холодно … »



Малыш успокоился после того, как бабушка пришла в себя, села сама, посадила к себе на руки внука и отдала ему билет.

Когда в трамвае наступила тишина, я физически ощутила, какая должна быть мокрая спина у этой женщины — бабушки. Сколько нервов ей стоила вся эта ситуация … И на кого это всё выльется я тоже, в принципе, легко представила.

Почему себя так вела бабушка, понятно. И обсуждать нечего.

Почему себя так вёл внук, очевидно. И какие уроки просто таки отпечатались у него в сознании, тоже ясно.

Ну, про пассажиров и говорить нечего.

На самом деле, лучше всех себя вёл трамвай. Он делал то, что был должен делать: продолжал движение.

А я до сих пор под впечатлением от этой истории. Почему? Потому что вчера вечером я слушала — слушала монолог 20- летней девушки, и на полуслове перебила её: «Когда последний раз вы плакали?..»

В ответ прозвучало: «Никогда…». Я подошла к ней, крепко обняла и сказала: «А теперь мы будем плакать …» И она, маленькая птичка — синичка, рыдала, уткнувшись мне в грудь.

А знаете что причитала сквозь рыдания? «Плакать нельзя. Плачут только слабые… А я сильная… Я сильная…»

Думаю, что однажды, когда ей было года 3-4, в её жизни был свой трамвай, билет и взрослые люди рядом.



В самом начале моего замужества я услышала запрет на слёзы от мужа. У него были причины сделать это. А у меня не было возможности отказать. Он воспринимал женские слёзы исключительно как средство манипуляции, а я воспринимала требования мужчины, как аксиому.

Я не плакала 16 лет.

Вру. Однажды таки разрыдалась. Сыну только исполнилось два года, а дочка всего несколько месяцев, как поселилась у меня в животе. Меня обидели. Очень. И это было публичное унижение. Возможности и сил постоять за себя и своих детей у меня в тот момент не было. Моим максимумом стал уход из публичного пространства в отдельную комнату, где я дала волю слезам.

Все мужчины, которые были рядом в тот момент, слились. «У неё истерика» — так они оправдали себя. Женщин, кроме меня, было двое. Одна из них откровенно наслаждалась моим унижением, другая проявила сочувствие и зашла ко мне .

Поскольку у меня есть внутреннее табу на рассказы об этом человеке в публичном пространстве, скажу только, что я даже озвучила просьбу защитить меня. В ответ я получила ещё один удар, как говорят мои дети, «в солнышко».

И вот тогда — то запрет на слёзы сработал окончательно.

Плакать нельзя. И некрасиво (можно себе представить, как выглядело после слёз лицо беременной женщины), и это совершенно очевидное проявление слабости. А слабых никто не защищает. Их добивают.

И я перестала плакать в принципе.

Ну, рождение дочери и сентиментальные фильмы не в счёт.

Закончилось это всё плохо. В кабинете у психиатра (не путать с психологом. Я сразу ухнулась по полной). Просто потому, что мой внутренний резервуар слёз переполнился, соль начала откладываться на стенках и костенеть.

Последние два года я плАчу. С удовольствием! И сама с собой, и с мужем, и с папой, и с детьми, и даже с клиентами (вчера вот тоже не могла сдержать слёз). Пожалуй, только при маме плакать не могу. Но там дело не в запрете. Другое. Запретов по части слёз для меня теперь не существует. Я себе сама разрешила плакать. Помогли, конечно, хорошие люди. Но решение было моим.

И знаете, что я поняла? Плакать могут только сильные люди. Очень сильные люди.

Но мне 43, а мальчику тому из вчерашнего трамвая, 3. И у него всё только начинается. Так может быть, стоит пересмотреть свой взгляд на слёзы, мои дорогие взрослые? Может быть, пора дать себе возможность поплакать от души и не лишать своих детей такого дара Свыше, как слёзы? Ну, ведь зачем-то есть у человека от рождения такая способность. И уж явно не для того, чтобы мы её прятали глубоко внутри, стыдились и считали проявлением слабости.
Ну, вот как — то так…

Автор: Екатерина Сиванова

По материалам: badmama.com.ua



Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: