Я была такой, какой меня видели учителя

Юлия Корж
Мама и педагог. Интересуюсь вопросами воспитания и развития детей.
Мама и педагог. Интересуюсь вопросами воспитания и развития детей.

Помните знаменитую фразу из фильма “Ирония судьбы”: “Ошибки учителей менее заметны, но в конечном счете они обходятся людям не менее дорого”?

Учителя играют важную роль в нашей жизни. То, что они делают, сложно переоценить. И это не только знания, которые они дают своим ученикам. Мы прежде всего помним их отношение к нам. От авторитета преподавателя, его веры в способности ученика напрямую зависит поведение и даже успеваемость ребенка. На самом деле влияние учителя имеет долгоиграющий характер и оказывает прямое влияние на судьбы его воспитанников.

И все мы знаем, что это влияние бывает положительным и отрицательным. Очень часто от личности учителя зависит его способность вдохновлять своих учеников, с необходимыми знаниями помогать им обретать уверенность в своих силах. И таких учителей мы помним всю жизнь, потому что они дали нам нечто большее, чем знания, – они видели в нас только хорошее.

Умная и хорошая, глупая и плохая я

Я пошла в нулевой класс в пять лет и два месяца, спустя восемь месяцев после смерти моего отца. Моей учительницей стала мисс Неронович. У нее был удивительный, вкусный запах. Она была молоденькой и хорошенькой, с высоким начесом из светлых волос, носила короткие юбки ярких цветов и обладала самой доброжелательной улыбкой и самым теплым взглядом, какие только можно себе представить. Я полюбила ее с самой первой нашей встречи, когда мама специально отвела меня к ней в класс, чтобы мы познакомились, и мисс Неронович показала мне обстановку. Мама недавно снова начала есть и перестала носить все выходные напролёт свой домашний халат. Я хорошо запомнила, как она учила меня произносить «мисс Не-ро-но-вич» перед этой особой встречей и рассказывала, какая это замечательная женщина и как мне повезло, что я попаду в специальный класс, который станет для меня школьной семьей. Был 1973 год, и наша местная школа решила попробовать новомодный тип класса «семейная группа». Мама сказала, что мисс Неронович непременно хотела со мной познакомиться.

В класс попали ученики разного возраста, от дошколят до третьеклассников, мы сидели за партами вместе, и нам, малышам, при необходимости можно было просить детей постарше о помощи. Мы могли сами выбирать себе занятия, свободно ходить по классу от одной площадки к другой. А когда мы не справлялись или, наоборот, доделывали задание, то шли рассказывать об этом мисс Неронович, а она обсуждала все с нами наедине, объясняла то, что мы не знали, или помогала с чем-то сложным. До сих пор, закрывая глаза, я с легкостью вспоминаю, как прижималась к ней, пока мой блокнот лежал у нее на коленях. Она обнимала меня рукой, и наши головы с соломенными волосами дружно склонялись над моим рисунком, пока она красиво подписывала его историей, которую я диктовала.

Самым тяжелым в мой первый день школы было ужасное событие, называемое «перемена». Я хорошо помню, какая паника меня охватила, когда нас вывели наружу без мисс Неронович. К счастью, я осталась одна совсем ненадолго, ко мне на помощь пришел мистер Грейолл. Он был директором и во время перемен гулял по школьному двору. В мой первый день в школе он увидел меня и протянул мне руку, чтобы мы прогулялись вместе. Я не помню, о чем мы разговаривали, говорил ли он что-нибудь мне, но я навсегда запечатлела, как во время прогулки его большая теплая рука держала мою. Я не помню, чтобы он отправлял меня играть с другими детьми или просил не мешать, потому что он занят или потому что кто-то другой хотел с ним поговорить. В моей памяти осталось только то, что мы гуляли с ним каждый день, и я была под его защитой. Нулевой класс был как мечта – прекрасная мечта.

В первом классе было то же самое благодаря «семейной группе». Я осталась с мисс Неронович, только теперь уже на полный день, поэтому у меня получалось гулять с мистером Грейоллом еще и в обед. Теперь мне самой приходилось помогать дошколятам, которые были немного испуганы и не всегда понимали, что нужно делать. Через некоторое время я даже начала иногда играть на школьном дворе, потому что старшие дети научили меня прыгать в классики, скакать на скакалке и плести «колыбельку для кошки». Я вспоминаю, как третьеклассница Айрин запретила одному маленькому мальчику дразнить меня за маленькие уши. Айрин сказала мне звать ее всякий раз, если мальчик снова начнет дразниться, и тогда она приведет кого-нибудь из взрослых.

На собрании в конце года мистер Грейолл сообщил, что уходит на пенсию и долго рассказывал о том, чего ему будет не хватать при расставании с нашей начальной школой имени Джона Норквея. В том числе и «ежедневных прогулок с маленькой Пэмми». Я знала, что была для него особенной, и что он будет меня вспоминать.

Мои табели за нулевой и первый класс были великолепны. Я была умной и хорошей, украшением любого класса.

Ко второму классу мы переехали в «район получше», из восточного Ванкувера в Керрисдейл. Моя новая школа называлась «школой получше». Моя мама была так счастлива перевезти свою маленькую семью (мою сестру и меня) подальше от места глубокой скорби и радовалась, что она может дать нам нечто «получше», чем маленький розовый домик на 29-й улице.

Новая школа была обычной, не расположенной к новомодным веяниям типа «семейных групп». Кажется, там никто не понимал, что я пришла из школы с нестандартным подходом и не знала правил «нормального» класса. Конечно же, меня никто не предупредил, что здесь ожидалось совсем другое. Я не знала, что детям нельзя друг с другом разговаривать; я не знала, что нельзя просить соседа о помощи – это было жульничанием; я не знала, что нужно поднимать руку и спрашивать разрешения, если мне нужно встать за салфеткой; я не знала, что нельзя просто так встать и подойти к окну, чтобы понаблюдать за малиновкой на траве или подойти к учителю показать свою работу, чтобы он сказал свое мнение или помог мне. Я не знала.

Я также ничего не знала про математику. В нашей системе «семейных групп» дети должны были освоить набор определенных способностей к концу третьего класса. Нам нужно было выполнить как минимум по два задания на каждой площадке за день, после чего мы могли заниматься чем угодно в наиболее интересной для нас секции. Я любила читать, писать и заниматься музыкой, а еще меня привлекали переодевальная и площадка с большими модулями, поэтому я часто проводила свое время именно там. Я хорошо продвинулась в чтении и письме, а вот в области математики была пока на стадии работы со счетным материалом. Я умела считать, наверное, до 20; могла решать все геометрические головоломки; сортировать бусины по их признакам и нанизывать их в определенном порядке; я умела сортировать счетные палочки Куизинера по длине, и на этом мои математические познания заканчивались. В моей прежней школе это никого совершенно не волновало, потому что считалось, что у меня в запасе есть еще два года, чтобы «догнать». Я даже не представляла, что в обучении можно «отстать».

Моя учительница во втором классе (я даже не хочу писать ее имя) в первый день учебы, как мне показалось, хотела только одного: подловить меня. Она стояла перед классом и разговаривала с нами, в то же время записывая задания на доске. Я умела читать, но то, что она писала, было какой-то бессмыслицей: это казалось ловушкой. Она написала строки из чисел наподобие таких:

4+6=

3+2=

1+1=

8+5=

А затем спросила нас, какие будут ответы. Я знала числа, но что это еще за странные знаки? Я понимала, что это был какой-то код – числа взаимодействовали друг с другом определенным образом, но я не могла разгадать логику. Через несколько минут я догадалась, что другие дети знали этот код. И я помню, как меня с головой накрыла паника, когда сообразила, что только я не знаю, что делать, а о помощи просить нельзя – тогда у меня зашумело в ушах, а мои глаза перестали воспринимать то, что видели. Когда меня вызвали, я попробовала наугад называть первые приходившие мне в голову числа, но ни разу не попала. Достаточно было всего пары часов, чтобы я поняла, какая я глупая, и всего пары дней, чтобы осознать, какая я плохая. Из-за того, что я такая плохая и глупая, моя учительница невзлюбила меня. Я всегда попадала в неприятности, потому что не соблюдала правила – я пыталась их угадывать, но кто же мог знать, что нужно спрашивать разрешения, чтобы почитать книжку из библиотеки или заточить карандаш для работы?

Я ненавидела эти уроки. Я была в специальной группе по чтению (и думала, что она именно для таких тупых и плохих, но, оглядываясь назад, понимаю, что туда отобрали только хорошо читающих детей), и нам можно было уходить в отдельный класс два или три раза в неделю. Дорога туда проходила через библиотеку. Однажды мы возвращались в общий класс, и мне становилось все хуже и хуже от мысли, что придется снова находиться рядом с этой «учительницей». Я была в конце группы, и когда мы шли через библиотеку, вдруг осознала, что прячусь, согнувшись за книжными стеллажами, пока все остальные уходят. Мое сердце колотилось, но перед моими глазами обнаружилась интересная книга. Это была книга о детях, которые нашли секретный мир. Я осталась в библиотеке и читала ее до обеда, и этого никто даже не заметил, так что мне не пришлось общаться с моим придирчивым учителем. Я понимала, что так нельзя, мне не разрешено, но я не могла устоять. Через несколько дней я снова так сделала, теперь уже умышленно. К сожалению, кто-то зашел и обнаружил меня, и тогда мне досталось за обман и пропуск занятия.

На школьном дворе никто не мог обо мне позаботиться, а все маленькие девочки подружились между собой за два прошедших года. Была еще одна новая девочка по имени Джули. Она смешно разговаривала, потому что приехала из Австралии, и она была плохой. Джули постоянно попадала в неприятности, и ее даже отправляли на беседу к директору. Она предложила мне подружиться, и я сказала «да», но старалась дружить и с хорошими девочками тоже. За обедом они сказали мне, что нужно сделать выбор между Джули и ими, но Джули уже была моей подругой, так что мне пришлось выбрать ее, чтобы не поступать подло.

Однажды Джули предложила: «Давай танцевать на траве!» Перед школой была площадка с травой, где нам не разрешалось бегать, это была трава для красоты, а не для игр. Я это знала и напомнила Джули, что нам нельзя так делать, но она ответила, что если я ее настоящая подруга, то я пойду с ней, а я хотела быть хорошей подругой, поэтому согласилась. Мы танцевали на траве, и нам было очень весело, а когда Джули задирала свою юбку в танце, я делала точно так же. За это нас отправили к директору. Моя мама в то время была обручена и готовилась к предстоящей через несколько месяцев свадьбе. Директор сказала мне, что я разочарую свою маму и разрушу ее предсвадебное счастье, если она узнает, что я натворила, поэтому в этот раз директор ей не расскажет, но, если я опять устрою что-то подобное, она обязательно все сообщит маме. В тот раз мне пришлось утаить этот тяжелый секрет от своей мамы.

Моему табелю за второй класс было далеко до великолепия.

Тем летом мама вышла замуж, и мы переехали в вычурный большой дом, а мне пришлось снова идти в другую школу. Наступил третий класс, и я познакомилась с миссис Тиллер. Она была ОЧЕНЬ строгая и не допускала никаких безобразий. И она полюбила меня. Полюбила меня сразу же. Я догадалась об этом по огоньку в ее глазах, когда она встретила меня у дверей и проводила в класс. На первой неделе она дала нам тест по математике, размноженный на мимеографе. К концу второго класса я наконец-то поняла, что означают плюс и минус, но никогда не видела знака деления. Дети в новой школе изучили деление во втором классе, но в моей старой школе мы к нему еще не приступали. Поэтому, когда я получила листок с заданиями на деление, то подумала, что эти маленькие точки скорее всего опечатки мимеографа, и решила все задачи, как будто они были на вычитание.

Позже в этот день миссис Тиллер подошла к моей парте, наклонилась и тихо сказала только мне, чтобы не услышал никто другой: «Мне кажется, ты еще не прошла деление, но не волнуйся, я тебе объясню. Это очень просто, и ты быстро все поймешь». Благодаря этому я точно знала, что учительница мне поможет и мне нечего бояться. Миссис Тиллер разрешала мне читать, когда я заканчивала работу, и посоветовала новые книги, которые могли бы мне понравиться. Однажды моя кошка последовала за мной в школу, и я боялась идти в класс, потому что думала, что тогда кошка потеряется и ее собьет машина. Один ученик рассказал миссис Тиллер об этой проблеме, и она вышла наружу, забрала кошку, внесла ее в класс и сообщила всем, что этим утром у нас будет особенный гость. А во время обеда она сама отнесла нашу кошку домой. Мне посчастливилось учиться в третьем классе у миссис Тиллер, остаться в той же школе и снова попасть к ней в четвертом классе, несмотря на то, что новый брак моей мамы не удался – последовал развод и мы переехали в таунхаус.

Мои табели за 3 и 4 класс говорят, что я опять была умной и хорошей.

Летом перед пятым классом мы переехали в Ричмонд, и я снова поменяла школу, но на этом я закончу свою историю. Дополню только, что в конце четвертого класса миссис Тиллер, узнав, что я уезжаю, дала мне свой домашний номер телефона и сказала, что она будет рада время от времени узнавать, как у меня дела. Мама специально купила мне собственную телефонную книжку, чтобы я могла записать номер учительницы в свое секретное, особенное место. И я действительно звонила миссис Тиллер, сначала каждые пару месяцев, потом каждый год или два, затем по большим поводам типа замужества и рождения моих детей.

В детстве я была глупой и плохой; я была умной и хорошей. Так меня видели мои учителя.

Автор: Памела Уайт

По материалам: www.alpha-parenting.ru

Смотрите также:

Учительница деток с синдромом Дауна пригласила всех учеников на свадьбу
Крис Ульмер — особый учитель! Каждый день он уделяет 10 минут, чтобы сделать комплимент своим ученикам
Этой женщине можно давать звание «Лучший учитель» за то, что она сделала для детей перед экзаменом



Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: