Родители – это боги в глазах ребенка

Юлия Корж
Мама и педагог. Интересуюсь вопросами воспитания и развития детей.
Мама и педагог. Интересуюсь вопросами воспитания и развития детей.

Вы помните, каким крохотным был ваш новорожденный малыш? Как вы боялись взять его на руки, каким он казался хрупким и беззащитным? Мы с умилением вспоминаем этот период в нашей жизни, когда рядом с нами появилось маленькое чудо, наполнившее жизнь новыми эмоциями и ощущениями. Чуть позже будут бессонные ночи, постоянные кормления, колики и страх, что вы все делаете не так. Но этот самый первый момент – он незабываемый. Малыш кажется родителям самим совершенством и подарком судьбы.

Очень скоро мы научимся ловко с ним обращаться, узнавать о его потребностях, слушать его желания, вникать в его проблемы. Дети удивительным образом переворачивают жизнь взрослого с ног на голову. Они – наш вечный двигатель и ускоритель.

Но мы так привыкли думать, как дети влияют на нашу жизнь, как меняют и расставляют приоритеты, что не часто задумываемся над тем, а какими нас видят дети, кто мы в их глазах. Мы думаем, что ребенок плачет от вредности, а для него в этот момент рушится весь мир. Мы решаем не приучать малыша к рукам, а ему, возможно, нестерпимо хочется почувствовать себя защищенным и любимым. Мы решаем, что не будем в очередной раз повышать на ребенка голос, а он уже усвоил нашу модель поведения.

Иногда мы даже не подозреваем, какую значительную роль играем в судьбе своего ребенка. Или не хотим. Потому что тогда придется отчетливо признаться себе в том, как много зависит от нас и наших родительских решений, потому что это большая ответственность, но награда за которую – чистая и искренняя любовь наших детей.

Мы боги для ребенка

Мы большие, громогласные, ходим на двух ногах, у нас большие ступни, а тело уходит высоко вверх. Где-то далеко-далеко оно завершается головой. Она все время что-то говорит, вернее, извергает гром, непонятные звуки, иногда мягкие и тихие, а иногда громкие и страшные.

Еще где-то сверху висят огромные ручищи, каждый палец, как сарделька – толстый и жесткий, сгибается в нескольких местах, а на конце у него острый ноготь яркого цвета и блестит. Иногда эти фигуры наклоняются, и тогда их голос становится громче и можно рассмотреть большой рот с белыми зубами внутри, нос, из которого пышет теплый воздух, и глаза – они тоже большие и иногда такие внимательные…

С точки зрения ребенка первые годы сравнимы с доброй половиной всей жизни. Выходит, мы провели тридцать лет своей жизни рядом с богами, а вернее, под ними, ползая, бегая где-то между их столбов-ног, залезая на горные вершины и отвесные скалы коленок, цепляясь за ветви-руки баобаба, трогая жесткие волосы и дергая за гигантский нос.

Еще они умеют делать удивительные вещи, например, издавать громкие звуки. Иногда это похоже на гогот или рычание, иногда на воркование птиц. Смысл этих звуков неясен, можно только понять, добры они к нам или злятся. Их благоволение или раздражение нельзя прогнозировать, они обрушивают свой гнев просто так, как молнии извергают громкие возгласы. Могут жестко взять, куда-то понести, одернуть… А некоторые рассказывают, что… могут ударить…

Они дают нам еду, тепло, одежду, помогают даже освободиться от того, что мешает в животе. В их руках вся наша жизнь. Это будет катастрофой, если их не станет. Апокалипсисом такого масштаба, что невозможно об этом подумать и представить. Мы их рабы и слуги, дети и властелины, мы купаемся в их заботе и ласке и боимся их. Они – вся наша жизнь.

Если бог не обращает на меня внимание, это значит, я умру. Как только меня оставили лежать на спине, это начало конца. Я не сделаю себе поесть и не дотянусь до того места, где можно попить. Поэтому, когда я лежу, моя голова умеет смотреть в сторону. Это для того, чтобы если что-то подползет, то можно было вовремя закричать. Еще так удобнее высматривать богов, если они не рядом.

Поэтому я кричу, кричу сильно всем телом, ору так, чтобы услышали… если не услышат – я погиб…

Если меня держат на руках, как на дереве, среди листвы, и я цепляюсь за все, что торчит или растет, то все хорошо. Это верный знак – я буду жить. Так приятно, когда бог держит меня, а еще приятнее, если куда-то несет. Если все шатается, качается, шевелится и подпрыгивает – это лучшее, что может быть. Это значит, что он живой, а мы с ним куда-то идем, а там будет что-то другое, интересное и вкусное.

Если все замирает – это предвестник беды, остается только кричать. Орать со всей мочи, орать до тех пор, пока все опять не зашевелится и не закачается. А вдруг он умер, этот бог, или его укусила ядовитая змея и теперь она доберется до меня? Повернутая голова уже не спасет, остается только орать, орать, орать…

Иногда это напоминает о тех райских временах до того, как я попал в эту ослепительную и холодную пустоту. И опять это целые десятилетия – месяцы, проведенные в утробе. Целая эпоха, когда все было хорошо. Теплая ванная на яхте с джакузи, шампанским и любимой женщиной. Официанты приносили мои любимые блюда, а на экранах шли любимые фильмы. Звучала приятная музыка в стиле эмбиент, мягкая, фонящая, и отбивался четкий ритм, он иногда становился быстрее, но обычно он был одинаково приятен – тук-тук, тук-тук, тук-тук… и так целые годы.

И вот пришел тот день, эта ужасная катастрофа, о которой я до сих пор вспоминаю с содроганием. Меня выбросили в холодный, колючий лес. Оборвали все, что связывало с тем миром, перекрыли поток, пытались задушить и раздавить голову. Но я прорвался, пролез, и даже пришлось порвать себя изнутри, глотнуть обжигающего воздуха. Даже не хочется вспоминать об этом ужасном дне. Пусть бы его не было никогда.

Зато теперь у меня есть намного больше – я живу на горе Олимп. Боги, гигантские великаны, – они любят меня. Он берут меня с собой везде – на охоту, на войну, чтобы заниматься любовью, играть, танцевать, петь, готовить еду, рисовать и лепить из глины. Двигайтесь, двигайтесь вместе со мной, носите, куда хотите, везде тащите меня с собой, я буду цепляться за вас, я найду способ не упасть, главное – не останавливайтесь. И я буду знать, что вы живы, а значит, выживу сам.

Но если вы не примете меня, скажете, что я недостоин, что здесь не место для маленьких слабых и глупых детей, если выгоните со своей горы, захлопните золотые ворота и сделаете изгоем в надежде на то, что пустыня сделает меня свободным? Я не стану богом, а когда вырасту, узнаю, что и вы никакие не боги. Я увижу ваше истинное лицо и стану таким же, как вы. И мы будем вместе считать дни – старики, исполненные сожаления.

А если примете, то я буду учиться у вас, буду копировать каждое ваше движение, каждый звук, каждый вздох. Вы – моя библия, мои заповеди и закон. Сверяться с вами я буду до конца своих дней. Вы пишете мои скрижали, заполняете текст на пустых строчках чистого листа. Вы знаете, как лучше, и я сверяю каждую букву. Вы звучите камертоном, а я натягиваю струну.

Я тогда я тоже стану богом, большим, сильным, знающим себя. Я буду идти дальше и создавать новые миры. Я буду двигать континенты и делать новые, создам второе солнце и разверну движение планет. Построю мосты между вселенными и разобью сады, в которых будут цвести новые цивилизации.

Пусть гнев ваш будет редок, а радость и нежность ваша будет каждый день, каждый час и каждую минуту. Дожди и гром будут нечасто, но солнце будет выходить, улыбаться и смотреть, трогать, медленно, внимательно согревать и вселять силу и радость. Вы будете делать все правильно с божественным совершенством.

Автор: Антон Сакара

По материалам: www.dadinshock.com

Смотрите также:
Зачем нужен папа. Взгляд изнутри
14 фотографий, которые поймут только родители
Когда у меня родится ребенок, я сделаю все правильно! Или нет?

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: