Почему так важно и так трудно безусловно любить

Юлия Корж
Мама и педагог. Интересуюсь вопросами воспитания и развития детей.
Мама и педагог. Интересуюсь вопросами воспитания и развития детей.

Когда мы впервые держим своего малыша на руках, мы еще не догадываемся, что эта всеобъемлющая любовь, которое до краев нас заполняет, может стать требовательной, трудной, условной…

А все потому, что наши дети могут не соответствовать нашим ожиданиям, отличаться от нас по характеру, темпераменту, привычкам. Нам проще любить и принимать тех, кто на нас похож. Даже родных детей мы можем любить по-разному: кого-то мы любим легко и естественно, а кого-то, кто труднее, конфликтнее, не такой как мы, нам приходится учиться любить и принимать.

И это трудный путь для любого родителя. Но очень важный для ребенка, который нуждается в том, чтобы его любили любого, без условий. Потому что такую любовь могут подарить только родители.

Хочу высказаться о безусловной любви и принятии ребенка

Хочу высказаться о безусловной любви и принятии ребенка. Точнее, о том, чем может оборачиваться отсутствие оных. Так вышло, что эти понятия стали ключевыми для меня. Казалось бы: все просто и на поверхности. На практике же…

У меня стандартное российское окружение из жителей крупного города. И в этом моем окружении никто не понимает ни безусловной любви, ни принятия ребенка. Нет, на словах – да, естественно, мы так и любим, а как иначе; на деле же стандартное “советское” воспитание, основанное на наказаниях и поощрениях, направленных на формирование “правильного” поведения.

Я тоже выросла в такой системе воспитания. Меня любили, по словам моей бабушки, очень. Я до 8 лет была единственным ребенком в семье. В условиях этой всеобъемлющей любви я была идеальным ребенком: я не хулиганила, не истерила, была вежливой и воспитанной, никогда не ныла, чтобы со мной поиграли (со мной, впрочем, и не играли никогда), не досаждала неудобными вопросами, не имела своих проблем (не потому, что их не было, а потому, что не рассказывала). И слушалась, даже когда родных не было рядом. Меня было легко и удобно любить. Из методов воздействия моя мама применяла, пожалуй, одно – игнорирование.

Поведение, которое не устраивало моих родителей, влекло то, что со мной не разговаривали, как будто меня нет. Они любили меня через мое поведение, я со своим внутренним миром была им неинтересна, точнее, они бы даже не поняли, о чем это я: между ребенком и его поведением был знак равенства. Да и в голову им элементарно не приходило, что можно любить как-то иначе. Эта модель передавалась поколениями. Они получили идеального ребенка, вся идеальность которого базировалась на том, что все усилия были направлены на одно – получение любви.

Только сейчас, будучи уже взрослой тридцатипятилетней тетенькой, я осознала, как “искалечила” меня эта любовь. Обычная, стандартная, обусловленная любовь.

В возрасте 7 лет, когда мама ждала мою сестру, я мечтала о том, что вот будет у меня сестра, я буду для нее самой главной. Она будет меня любить больше всех. Вот это “любить больше всех” преследовало меня долгие годы: я билась над тем, что родители не любят меня больше всех. Вопрос всей юности: почему вы любите сестру больше, чем меня? Ведь я, в отличие от нее, “спортсменка, комсомолка”, я идеальна, я вся, как вы хотите! Отец отвечал честно и просто: я не такая как они, а сестра похожа на них и им понятна. Я не могла дружить, если я не была единственной подругой, даже свекровь меня должна была любить больше второй невестки. Что уж говорить о таких мелочах, как погоня за “любовью” начальства и коллег – зеркало всех их мнений. Все аспекты жизни подчинялись одному – мне было нужно, чтобы меня любили. Всеми способами, от всех людей, я пыталась заполнить этот бочонок “любви и принятия”. Но не выходило. Ведь, если у тебя в детстве не было велосипеда, ты вырос и купил себе Бентли, велосипеда у тебя все равно не было…

Когда родилась моя старшая, и я посадила с ней маму, чтобы самой работать, я устраивала истерики от ревности, что вот, наконец, тот, кто должен меня любить больше всех, а она предпочитает с бабушкой за руку идти. В тридцать лет меня трясло, а я не понимала почему. Теперь понимаю.

Вот такая длинная предыстория.

Сейчас у меня две дочери. Сложная старшая, которую мне (па-ба-ба-бам!) тяжело принять и безусловно любить. Она не такая, как я. И это чувство вины и ужас, что я творю с ней то же, от чего страдаю сама. И все мои сложности с ней упираются именно в это – в трудность принятия. И младшая… Я не знаю, как это описать… Любить ее – это как дышать. Легко. Безусловно. В каждый момент. Все ее существо. Хоть спящую, хоть в истерике. И принимать ее. Это так просто. Это наслаждение.

А все почему? А потому, что младшая, в отличие от старшей, эмпатична. Она чувствует меня и мое настроение. Она ласкова и контактна. Она не гиперактивна. Она любит меня. Больше всех. И это очевидно. Она заполняет мой внутренний горшок. Я как вампир: присосалась к ней.

Я люблю ее за то, что она любит меня. По-моему, так быть не должно. И я хочу третьего, чтобы и к нему присосаться…

И еще хотела сказать о последствиях наказания игнорированием. Буквально недавно поняла. Я человек спокойный. Но я взрываюсь мгновенно, яростно и плохо контролируемо. Когда? Когда меня не слышат. Моих просьб. Моих рамок. Моих указаний. Все то, что в детстве при игнорировании забивалось внутрь, прорывается.

Этот текст из разряда психотерапевтических – высказаться. Может, уляжется что в голове, потому что становится боязно от того, как мое родительское поведение может аукнуться.

Автор: Анастасия

По материалам: www.alpha-parenting.ru

Смотрите также:
Хорошие привычки, которые стоит привить детям
О том, как нам запрещают страдать
Признание матери: Я не люблю свою дочь



Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: