Как говорить с детьми о войне

Парад, салюты, высокопарные слова, слезы гордости и печали – для каждого из нас День Победы – особый день. Все хотят, чтобы память о тех событиях жила и в следующих поколениях, однако говорить на эту тему с детьми многим тяжело и непросто.

Война – это всегда трагедия. Но сегодня мы преподносим детям романтизированную версию тех событий, при этом мало говорим о причинах и последствиях. Говорим о подвиге на поле боя, но обходим стороной, какой ценой все это доставалось тогдашним героям.

При этом война со всеми ее мерзостями и горем – тема настолько тяжелая, что не каждый взрослый может ее пережить и справиться со своими чувствами. Но говорить об этом надо. Как это сделать, советует психолог Наталья Гусева.

Между глянцем и хорором: как говорить с детьми о Победе и войне

Сегодня важный и знаковый праздник – День Победы. Праздник со слезами на глазах. Дань памяти и гордости за народ-победитель, день скорби о погубленных жизнях, о павших родных и близких. Пожалуй, главный смысл празднования Дня Победы – сохранить память о войне и о тех, кто отдал свою жизнь, здоровье и молодость за то, чтобы сегодня жили мы. Эту память, уважение защитникам и ценность мира мы можем сохранить, передавая ее следующим поколениям.

Но что и как говорить детям о Победе и войне? Сейчас появляются дискуссии об этом. Нужно ли одевать малышей в форму, вешать георгиевские ленточки, или это размывает историческую память и олубочивает подвиг героев? Нужно ли рассказывать детям про заградотряды, насилие и смерти в тылу и на линии фронта, все честные ужасы войны, или это пятнает светлое имя воинов-освободителей, да и зачем детям и подросткам опускаться на самое дно военных реалий?

Я не знаю единого правильного ответа на эти вопросы. И, к сожалению, вся эта тема на стыке политики и душевной боли, об этом трудно говорить и легко скандалить.

Я расскажу просто кое-что о восприятии детей и о том, что стоит учесть, выбирая тему и способ говорить с детьми о войне.

Учитывайте возраст детей.

Мало кто надумает показывать документальные кадры из концлагерей двух-трехлетним малышам, но мне доводилось говорить с родителями учениц младших классов, которые после честных и откровенных кадров и рассказов о блокаде потом мучались неукротимой рвотой или не могли спать ночью.

Дети младше 7-8 лет еще только учатся эмоциональной децентрации, поэтому на взрослую эмпатию у них рассчитывать не стоит.

Дошкольники или изображают подходящие эмоциональные действия (пожалеть того, кто ударился или плачет, например), или полностью заражаются эмоциями и состояниями других людей (например, присоединяются к плачущему и начинают рыдать еще громче инициатора). В младшем школьном возрасте дети очень эмоциональны и только учатся понимать и владеть своими эмоциями. Запредельные экстремальные эмоции, сопровождающие самые жестокие моменты войны, вполне вероятно вызовут или парадоксальную реакцию (смех или «эмоциональное отупение» – не путайте, пожалуйста, эти проявления с бесчувственностью – это защитная реакция психики), или психосоматическую реакцию чрезмерного вовлечения, интоксикации чужим страданием.

Если сделать коротенький вывод, я бы рекомендовала до подросткового возраста не давать амбивалентную и/или слишком эмоционально насыщенную информацию об ужасах войны. В войне много амбивалетного (противоречивого) – это и радость со слезами на глазах, и осознание того, что защитники вынуждены убивать ради мира, убивать чьих-то детей, родителей, братьев. Это и то, что среди подвига самопожертвования и единения встречаются случаи отъявленной подлости, предательства и лицемерия. Взрослому-то трудно обойтись и примириться с таким несправедливым положением вещей.

Вполне достаточно для детей младше подросткового возраста участвовать в символических акциях памяти: возложение цветов, смотреть на салют или парад, петь песни военных лет, слушать малоэмоциональное изложение фактов о сражениях, вооружении и результатах войны, еще лучше – рассказы ветеранов и старших родственников о буднях военных лет без описания экстремального насилия. Читать адаптированную или адресованную детской аудитории литературу.

Слезы и тяжелые переживания как таковые детям и подросткам не вредят.

При одном важном условии: дети в этих переживаниях чувствуют себя свободными и поддержанными близкими.

Если вы сможете вместе плакать над трагической судьбой родственника или литературного героя, если сможете дать надежное пристанище и принять выражение душевной боли, если вы сами в состоянии это вынести, то душа – детская или взрослая – проживет трагедию, переработает страх и злость и станет взрослее, мудрее, устойчивее.

Дети и подростки – эгоцентричны, и это нормально.

Эгоцентричны – значит, склонны все принимать на себя.

Это создает благодатную почву для того, чтобы истории о героях войны вместо исторической памяти и благодарности порождали стыд и ощущение собственной слабости или “плохости” у детей. Прямое застыживание получается, если детям или (особенно) подросткам говорят: «Вот ваши прадедушки и прабабушки в вашем возрасте рыли окопы, шли на фронт, работали по 12 часов на заводе, а вы посуду за собой помоете и уже жалуетесь, что устали». И, к сожалению, мне случалось быть свидетелем подобных высказываний. Их изначальный посыл мог быть и не злым, просто хотелось акцентировать подвиг, усилия, побудить к восхищению и уважению. Но чаще реакция бывает или самоуничижающей, или парадоксальной – обесценивающей или агрессивной. Более витиеватое застыживание иногда получается из предложений представить себя на месте детей-героев войны, узников концлагерей и порадоваться тому, что сейчас мирное время, что столько возможностей открыто нам и что наши близкие в безопасности.

Есть исследования, показывающие, что дети и внуки чудом выживших узников концлагерей очень часто страдали депрессией. Это объяснялось в том числе тем, что пострадавшие родители накладывали на своих потомков двойную нагрузку быть счастливыми и успешными за себя и за тех, чье детство и юность украла война. Любое время накладывает свои сложности и содержит свои трагедии, любая безопасность в нашем мире – относительна, но дети склонны принимать вину за неуспех и даже несчастные случаи на себя.

Что делать? Как побудить уважение и эмпатию к павшим и пострадавшим в войне, как привить историческую память, не провоцируя стыд и вину? Самый простой способ – вообще отказаться от назидательной дидактичности. Расскажите или покажите подходящую возрасту историю, проживите вместе и рядом с ребенком сопровождающие ее чувства и дайте его душе сделать нравственную работу самостоятельно, не толкайте и «не тяните всходы за листики».

И в качестве завершения. Я долго думала, как описать различия в восприятии и проживании у детей и взрослых. Пока я могу выразить это так: дети понимают буквальнее и серьезнее, реагируют поверхностнее, а воспринимают глубже.

Автор: Наталья Гусева

По материалам: www.mamyvmeste.ru

Смотрите также:
Маленький взрослый: цена, которую платят дети за раннюю взрослость
Старший ребенок не обязан быть нянькой младшему
Заповеди Одри Хепберн своим детям



Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: